Владимир Николаевич Васильев 
Поезд вне расписания

Большой Киев: Ведьмак из Большого Киева – 10

Владимир Васильев

Поезд вне расписания

Мимо Геральта пронеслась огромная разноцветная фура. Упруго толкнуло ветром, ведьмак даже попятился на шаг‑другой прочь от шоссе. Взревев, грузовик начал взбираться на трехуровневую развязку перед поворотом на Голованевск.
«Чтоб тебя, – подумал Геральт без особой досады. – Чуть монетку не уронил».
Он снова умостил на согнутом указательном пальце желтый кругляш достоинством в одну гривну.
«Значит так: цифра – остаюсь на Одесской трассе. Вилы – сворачиваю на Голованевскую», – привычно загадал ведьмак перед тем, как сильно поддать по краю монетки ногтем большого пальца.
Гривна, бешено вращаясь, на несколько мгновений рванулась к зениту, а затем столь же стремительно пала на жухлую, изнуренную выхлопами траву. Когда в кармане тихо затренькал мобильник, она была еще в воздухе.
На секунду позабыв о судьбоносной монетке, Геральт ответил на вызов.
– Да, учитель.
– Здравствуй, Геральт, – поздоровался Весемир.
Судя по голосу старого ведьмака, образовались некоторые проблемы. Не слишком страшные, но требующие, тем не менее, безотлагательного вмешательства.
– Ты где?
– За Уманью, на Одесской трассе, – сообщил Геральт. – На юг иду.
Потом вспомнил о монетке, отдыхающей неизвестно какой стороной вверх где‑то рядом, в траве, и добавил:
– Или на юго‑восток. Еще не решил.
– Под Житомиром наш малек попал в переплет. Помочь бы надо.
– Надо – помогу, – сказал Геральт спокойно. – А какой именно малек?
– Даль. Помнишь такого?
– Помню. В Южном встречались.
– Точно. Он подрядился в житомирском локомотивном депо какую‑то там машинерию приструнить. И завяз.
– Понятно.
– Номер я тебе сейчас скину. Позвонишь, договоришься. Он прямо сейчас вне зоны почему‑то, но порядок знает, хоть и малек. Так что возникнет.
– Хорошо.
Весемир помолчал некоторое время, затем ворчливо добавил:
– Только сильно его не прессуй, когда все разгребешь. В целом он толковый парнишка.
– Сильно – не буду, – пообещал Геральт.
Учитель вздохнул и отключился. Геральт, упрятав мобильник в карман, принялся выискивать в траве монету.
«Пропало мое гадание, – подумал ведьмак, шаря взглядом под ногами. – На север придется…»
Вскоре монета отыскалась. Она торчала вертикально, наполовину воткнувшись в землю.
– Ишь ты! – произнес Геральт вслух и покачал головой. – А ведь угадала – не цифра, не вилы! Ребро!
Он подобрал вещую гривну, пересек шоссе и принялся голосовать. Минут через десять рядом притормозил рейсовый автобус «Одесса‑Центр» и Геральт забрался в его кондиционированное нутро.
«Житомир, значит, – подумал он, расплачиваясь с оркой‑стюардессой и заталкивая билет со сдачей в нагрудный карман. – Локомотивное депо, значит. Поглядим, каких там запчастей малек наш наломал».
Утробно ворча дизелем, автобус набирал скорость. Он уходил на север, к Центру Большого Киева.
На центральном автовокзале Геральт пересел на маршрутку, идущую в Житомир, поглазел сквозь подернутое радужными разводами стекло на Московскую площадь, потом на Бессарабку, на цирк и вскоре задремал. Последним, что он осознанно рассмотрел, были Святошинский мост и бурые стены ТорМаша. После этого ведьмак отключился, как ноутбук при отсутствии полезной нагрузки. Конечно же, в случае опасности он мгновенно перешел бы от сна к действиям – ведьмак настороже, даже когда спит. Но опасности не было. Какие опасности могут подстерегать рейсовую маршрутку на Брест‑Литовском шоссе? Вся опасная дорожная дичь отсеивается еще на дальних подступах к Центру. А от случайностей никто не застрахован, хоть ты спи, хоть ты бодрствуй.
Геральт предпочитал спать. Однако проснулся он, как водится, загодя – километров за пятнадцать от житомирских вокзалов.
Беспокоило ведьмака только одно: мобильник Даля в зоне доступа так и не появился.
Железнодорожный и автовокзал часто расположены рядом. В Житомире их разделял всего один квартал. Геральт не стал просить водителя‑полуорка остановить раньше – что изменят пять минут, если Весемир ничего не говорил о срочности?
Разделяющий вокзалы квартал ведьмак одолел как раз за пять минут.
Житомирское локомотивное депо, совсем еще новое, недавно отросшее, располагалось южнее вокзала, за путями, накопительным парком и сортировочной горкой. Миновав пассажирские перроны, Геральт спустился с платформы по узкой металлической лесенке, пересек добрый десяток путей и вышел на тропинку между полоской чахлых кустиков и унылым забором накопительного парка. Пейзаж, из вполне городского у вокзала, сделался в худшем смысле слова индустриальным: везде серость, пыль, пятна мазута, груды воняющих пропиткой шпал вдоль забора и ни единой живой души, куда ни глянь.
Только у высоченных ворот локомотивного депо Геральт встретил пожилого гоблина в грязной, некогда оранжевой жилетке путейщика. Гоблин хмуро поглядел на ведьмака, шевельнул ушами и вновь приник ко вскрытому кабельному шкафу, расположенному чуть сбоку от рельсов.
– Доброго здоровья, живой! – обратился к нему Геральт. – Где тут у вас начальство гнездится?
– И тебе не кашлять, – не оборачиваясь, пробурчал гоблин. – Ступай через ворота вдоль путей, а дальше в обход ангаров, там у нас контора. Не промахнешься.
– Благодарствую, – кивнул Геральт гоблинской спине и зашагал куда сказано.
– Эй, погоди! – донеслось спустя несколько секунд. Геральт замер, потом обернулся.
Гоблин продолжал сидеть на корточках у шкафа, но на этот раз хотя бы голову соизволил повернуть в сторону Геральта.
– Ты ведьмак, что ли?
– Ведьмак. А что?
– Да ничего, – вздохнул гоблин и отвернулся. Геральт покачал головой, развернулся и зашагал дальше вдоль крайней колеи.
«Чего ж тут малек натворить успел?» – обеспокоенно подумал он.
За углом циклопического здания депо обнаружился довольно милый по промзоновским меркам пейзажик: четыре клумбы ромбиком, между ними увитая плющом беседка‑курилка; чуть дальше двухэтажное здание официального вида, а правее – выкрашенный в веселый зеленоватый колер павильончик с жизнерадостной вывеской «Столовая» над входом.
В курилке кто‑то сидел. И одет он был не в оранжевую жилетку путейца и не в промасленный комбинезон машиниста. Под распахнутым пиджаком ослепительно белела рубашка; на фоне рубашки контрастно выделялся узкий галстук‑«селедка».
Начальство, сто процентов.
Геральт подчеркнуто неторопливо направился к беседке. Пока он шел, живой в деловом костюме пристально разглядывал приближающегося ведьмака, не прекращая при этом курить.
Это был человек, довольно молодой, вряд ли старше двадцати трех–двадцати пяти лет от роду. Темно‑серый костюм в едва заметную полоску сидел на нем как влитой, да и вообще чувствовалось, что деловые костюмы носить человек умеет чуть ли не инстинктивно, по праву крови.
Геральт вошел в беседку и остановился в ее центре, точно напротив незнакомца. Тот продолжал глядеть на Геральта и курить, не выказывая никаких чувств.
«Интересно, кто кого перемолчит?» – подумал Геральт без малейшего азарта.
Азарт ведьмакам не свойственен.
Человек докурил, щелчком отправил окурок в урну, единым движением подобрал лежащую рядом с ним на скамеечке кожаную папку и поднялся на ноги.
– Пойдемте, – сказал он буднично.
– Пойдемте, – не стал спорить Геральт.
Человек направился ко входу в двухэтажный корпус. Геральт молча следовал за ним, чуть левее, отстав на полшага.
Рядом со входом ведьмак заметил тусклую бордовую табличку: «ТЧ‑7. Правление».
Человек в костюме нигде не задерживался – сразу поднялся на второй этаж и в итоге привел Геральта сначала в приемную с двумя секретаршами, а затем в кабинет местного главаря.
Локомотивные депо, как правило, оставались открытыми территориями, поэтому кланы, подобные заводским, тут хозяйничали редко. Чаще всего в депо обосновывались мелкие компании, пытающиеся контролировать грузоперевозки. Командовать прирученными электро‑ и тепловозами особо не приходилось – чаще всего локомотивы выходили на маршруты сами, по годами отработанным графикам‑расписаниям. За ними всего лишь присматривали, да еще иногда выгоняли из резерва одну‑две сцепки в непредвиденные рейсы.
Главаря местного величали коротко и емко: ТЧ, «тэче». Ну или по имени, которое Геральт за ненадобностью не запомнил.
– Ага, – произнес ТЧ, отрываясь от бумаг, когда Геральт вслед за своим провожатым вошел в кабинет. – Еще один ведьмак!
ТЧ выглядел заинтересованным и оживленным.
– Здравствуйте, – сдержанно поздоровался Геральт. – Что у вас случилось?
ТЧ откинулся в кресле, сложил на выпуклом животе руки и обратился к провожатому:
– Риди, введи ведьмака в курс дела.
Риди положил папку на стол, примыкающий к начальственному, элегантно поддернул брюки и сел. Геральт остался стоять в трех шагах от входа.
– Месяц назад мы начали готовить на продажу обученную сцепку из четырех пар, – начал Риди, как показалось Геральту – нарочито равнодушным тоном. – Свели и сцепили еще в марте, до недавнего времени прикатывали непосредственно в депо, а в последние недели выкатали на паре коротких перегонов в пределах местной дистанции. В целом, сцепка слушалась машинистов и работала на маршруте без нареканий и сюрпризов. Четыре дня назад мы намеревались запустить ее в пробный рейс до Ровно и обратно. Разумеется, без нагрузки, только сцепка и все. Представители фирмы‑покупателя выразили желание участвовать в обкатке, чему мы препятствовать не стали. В рейс сцепка ушла с экипажем – двумя нашими машинистами и покупателями, еще четырьмя живыми. Из депо они выбыли утром во вторник, около десяти часов. В Ровно должны были проскочить по малому внутреннему кольцу и часам примерно к двенадцати вернуться сюда же, в депо. Но в Ровно сцепка не пошла, не знаю почему. Свернула на Хмельницкий, оттуда на Винницу. За наших машинистов мы ручаемся; фирма‑покупатель поручилась за своих представителей – никто из сопровождения не мог отдать сцепке несанкционированных приказов. Связаться с машинистами средствами штатной связи не удалось. С покупателями по мобильным – тоже. Тогда мы спешно наняли ведьмака, примерно за час до того, как сцепка приблизилась к окраинам Винницы. Он пообещал выяснить, что там стряслось, и, в случае неповиновения со стороны локомотивов, – приструнить их. В четверг около полудня он высадился на крышу головной пары со Жмеринского моста. Через несколько минут он перезвонил и сообщил, что в лобовой кабине живых нет, а сцепка идет самостоятельно, после чего сказал, что допроверит головную пару, а если никого так и не найдет – переберется во вторую с головы, проверит ее и снова перезвонит. Мы ждали напрасно – ведьмак не перезвонил, сцепка прошла Винницу и двинулась сначала к Одессе, но потом ушла на петлю и двинула к Житомиру. До депо не добралась, миновала служебную сбойку у южного накопительного парка и снова устремилась в сторону Винницы. Оттуда на Белую Церковь, на Житомир и снова на Винницу. Так и носится по кругу, третьи сутки уже. Насколько мы сумели отследить – без остановок и ускорений, равномерно и без видимого смысла. Ваш коллега проблемы не решил, невзирая на внесенную предоплату. Мы сочли необходимым уведомить Арзамас, после чего оттуда прислали вас. Думаю, вполне очевидно – чего мы ждем. Займитесь этим, и уж вы‑то не оплошайте. Сцепка подойдет к южному парку часа через полтора, вас доставят на место. Вопросы будут?
– Будут, – холодно ответил Геральт.
– Тогда торопитесь, скоро выезжать.
– Сцепка на электротяге или на дизельной?
– На дизельной, – не моргнув глазом ответил Риди. – Мы потому и решили ее продать – наша дистанция полностью электрифицирована, а у локомотивов в сцепке и токосъемников‑то нет.
– Сколько она брала топлива на старте?
Риди внезапно смешался – то ли оттого, что не мог дать исчерпывающего ответа, то ли, как заподозрил Геральт, рыльце у него было в пушку, а вопрос о топливе каким‑то образом заставил его забеспокоиться.
– Точно сказать не могу, – промямлил, он отводя взгляд. – До Ровно и назад точно хватило бы.
– Что же, сцепка четыре дня катается без дозаправки? – скептически переспросил Геральт.
На помощь смутившемуся Риди поспешил прийти ТЧ:
– Неизвестно сколько работало дизелей одновременно, – сказал он. – Может, все восемь (что вряд ли), а может, всего один. Рекорды скорости сцепка не бьет, да и идет явно в экономичном режиме. Топливная система у каждой пары автономная, но сцепка способна по выработке топлива одной парой глушить дизеля и переключаться на работу следующей парой. При таком раскладе четыре пары могут кататься неделю минимум. А могут и больше.
– То есть, вы тоже не знаете – полностью ли была заправлена каждая пара перед выездом на Ровно? – уточнил Геральт.
– Не знаю, но могу предполагать. По инструкции, при таком коротком перегоне, топлива должно быть по среднему расходу на километраж плюс тридцать процентов сверх того. Однако реально заправку никто не контролировал – этим занимались пропавшие машинисты. У них, сами понимаете, не спросишь – по крайней мере, пока они не вернутся живыми и невредимыми.
– Ну и порядочки у вас, – проворчал Геральт.
– На дизтопливе у нас работают только маневровые тепловозы, маршевые – все на электротяге, – снисходительно пояснил ТЧ. – Кому она интересна, эта соляра?
«Логично», – подумал Геральт и задал следующий вопрос:
– Предоплату за услуги ведьмака, как я понял, вы уже внесли?
– Внесли, – кивнул ТЧ. – Как положено. Честно говоря, ваш коллега нас разочаровал…
– Я могу поглядеть на контракт?
– Зачем? – удивился ТЧ.
– Я должен точно знать, за что именно внесена предоплата. Кто знает, возможно, в итоге вам придется доплачивать.
ТЧ разве что не позеленел.
– Доплачивать? – гаркнул он, угрожающе приподнимаясь из кресла. – Ваш щенок взял деньги, ни рожна не сделал, а нам еще и доплачивать?
Возмущению хозяина депо не было предела.
– Да, доплачивать, – холодно подтвердил Ге‑ральт. – Он поверил вам на слово, а вы ему солгали. Как мне сейчас.
ТЧ недоуменно застыл, так до конца и не выпрямившись.
Риди чуть более торопливо, чем требовала ситуация, извлек из папки прозрачный файлик с листом бумаги и протянул в сторону ведьмака:
– Вот, извольте.
Геральт шагнул к столу и принял контракт свободной рукой, левой. Правой он по‑прежнему придерживал рюкзачок, а заодно и прижимал локтем к боку помповое ружье. С полминуты он изучал документ, двигая только глазами. Затем уронил контракт на столешницу.
Файлик осенним листом спланировал прямо к Риди. Тот поспешно, даже как‑то суетливо упрятал его назад, в папку.
Нынешняя суетливость помощника ТЧ очень, очень не вязалась с недавней вальяжностью. Однако Геральт отметил и тот факт, что даже нервничает Риди как‑то уж слишком напоказ.
– Я осмотрю сцепку, – сказал ведьмак, обращаясь к ТЧ. – Если с ней все обстоит именно так, как указано в контракте, доплачивать вам не придется. Но если там установлено какое‑нибудь неоговоренное оборудование, особенно без сертификатов прирученности, причем подлинных, уж не взыщите, придется раскошеливаться. Вам ясно?
ТЧ набычился и вновь угнездился в кресле, как сыч под стрехой, даже глазами зыркнул совершенно по‑совиному.
– А с чего вы взяли, будто там установлено дополнительное оборудование? – буркнул он, неодобрительно косясь на помощника.
– Ведет себя ваша сцепка уж больно странно, – пожал плечами Геральт. – Вывод напрашивается. – Ведьмак вздохнул и добавил: – Как будем высаживаться? Тоже с моста? И еще: мне понадобится ключ‑трехгранка. А лучше два.
Перевод разговора от взаимных обвинений в практическую плоскость всегда позитивен, Геральт усвоил это давным‑давно – когда сам еще был мальком, молодым и малоопытным, как Даль.
«Хорошо бы его найти живым, а еще лучше – невредимым, – подумал Геральт. – Ведьмаки, даже неопытные, редко пропадают без следа. И совсем уж редко не отвечают на звонки. Шахнуш тодд, тревожный какой‑то случай, тревожный и муторный, нутром чую…»
Риди начал объяснять, как именно можно высадиться на движущуюся локомотивную сцепку, и Геральт отвлекся от невеселых корпоративных мыслей.

Узкая служебная платформа в накопительном парке продувалась всеми мыслимыми и немыслимыми ветрами. Геральт невольно поежился, хотя ему не было холодно.
«Сколько же у нас в подсознании сидит… всякого… – подумал он отвлеченно. – Вздрагиваем, когда нам не больно. Скрипим зубами, когда спокойны. Ежимся, хотя не мерзнем. За то и не любят нас живые…»
– Долго ждать? – справился Геральт у пожилого орка‑стрелочника.
– А бес его знает. Может, полчаса, может, меньше. Как пройдет пятый пост, оттель звякнут. А от пятого сюда минут семь‑восемь.
– На пост же ж звякнут, – проворчал Геральт. – А ты тут торчишь.
– А там помощник мой, – беспечно ухмыльнулся орк. – Вона, уже и свет зажег, видишь? Маякнет, не дрейфь, бритый!
Геральт искоса взглянул на орка – этого бритым действительно было трудно назвать. Прической лохмат, на физиономии недельная сизая щетина, словно у законченного алкаша, каковым стрелочник, скорее всего, и является, судя по опухшей роже, налитым кровью поросячьим глазкам и ощутимо трясущимся рукам.
С алкашами Геральт спорить не любил.
Раз время еще есть, здраво рассудил он, можно влезть в сеть и освежить кое‑что в памяти. А заодно и новости глянуть.
Он вынул из рюкзачка ноутбук и быстренько влез в местный информационный сегмент. Изучил схему железнодорожных веток, потом глянул на спецификации локомотивов из сцепки.
И сразу же понял, что лез в сеть не зря.
Локомотивы были ни разу не дизельные. Исходя из спецификаций – обычные электровозы.
«Интересные дела», – хмыкнул Геральт.
Обдумать неожиданную новость как следует он не успел: ноутбук предупредительно пискнул, а секундой позже раскрылось окошко «Ведьмига».
Вызывал кто‑то из своих.
«КОЙОН: Геральт, ты в житомирском депо?»
«Да», – отстучал Геральт в ответ.
«КОЙОН: И что у тебя?»
«Удрала локомотивная сцепка и четвертые сутки гоняет по кругу. Малек наш не сдюжил, ща буду разбираться».
«КОЙОН: У меня та же хрень. Только без малька».
«В смысле?» – насторожился Геральт.
«КОЙОН: Я в Луганском депо, тут тоже сцепка по кольцу нарезает. А час назад звонил Шараф, он в Сумах. История аналогичная. Решил тебя предупредить. И еще: мы решили в ближайшие два часа не связываться по мобильникам. Ни звонков, ни СМС, только Ведьмиг. Учти».
«Учел», – ответил Геральт.
Спрашивать зачем да почему он не стал – какая разница? Если кто‑либо из ведьмаков принял такое решение, оно чем‑нибудь да обосновано.
«КОЙОН: Новости сразу сбрасывай мне, Шарафу или Весемиру, он сейчас появится и будет висеть онлайн сколько нужно. Удачи».
«Вам тоже», – настучал Геральт и озадаченно поджал губы.
Определенно, в Большом Киеве что‑то происходит на железных дорогах. Или вот‑вот произойдет.
Во всяком случае, первая мысль у Геральта вызрела: если несколько локомотивных сцепок выходят из‑под контроля и начинают кружить каждая на своем участке, значит, они чего‑то ждут. Чего? Да поезда какого‑нибудь, к бабке не ходи, причем, скорее всего, не рейсового и не приблудного дикого, а литерный маршрут, штучный. Неизвестно, куда пойдет этот литерный, вот и кружат на нескольких направлениях, дабы перехватить наверняка. Хорошо бы узнать – откуда он пойдет… Что вообще в последнее время происходило в Большом Киеве? Новости, новости скорее!
Так… Цены на бензин скоро упадут… Ага, как же, как же, верим. Упадут, только вверх. Что еще? Ожидаются затяжные дожди. Да и хрен бы с ними, дожди так дожди… В Одессе осквернили памятник Шелепиге. Кто это, интересно? Президент и ключевые министры отбывают на внеочередной Евросаммит в Большую Прагу сразу после антикризисного совещания в Конче‑Заспе…
– О как, – прошептал Геральт озадаченно. – А при чем тогда Луганск и Сумы?
Почитав новости еще пару минут, Геральт понял – при чем. Еще утром место Евросаммита было неизвестно – то ли Центр Большой Москвы, то ли ее юг, Ростов или Сочи, то ли Большой Минск, то ли Большой Кишинев. О Праге какой‑то час назад речь вообще не шла, а выбрали‑таки Прагу, отвергнув все остальные варианты.
Президент и ключевые министры, значит. Очень интересно. Просто сдохнуть можно от любопытства – как же связать загадочные эволюции сразу нескольких локомотивных сцепок с неожиданным отъездом ведущих политиков Большого Киева за рубеж? И связаны ли эти события вообще?
Наспех проглядев еще пару новостных лент, Геральт так и не обнаружил ничего такого, что могло бы ему помочь. В принципе, связать визит политиков в Прагу с некоторым оживлением определенных кругов можно, политики всегда наступают на мозоль слишком многим значительным живым. Непонятно только, как связать это с его, Геральта, ремеслом. Вряд ли тут чудит непокорная машинерия. За странным поведением локомотивов (при условии, что выводы Геральта верны) однозначно стоят живые. А значит…
А значит, надо быть начеку – мало ли какой сброд может встретиться на борту локомотивной сцепки? И за малька Даля сразу стало как‑то очень неспокойно.
– Едет! – зычно проорал помощник алкаша‑стрелочника от будки.
– Едет! – подхватил и стрелочник.
Геральт повернул к нему голову, одновременно поглядев и на уходящие в перспективу железнодорожные пути. Сцепки пока не было видно.
Ноутбук – в ждущий режим и в рюкзачок. Рюкзачок за плечи – за оба, а не на одно, как в спокойные минуты.
Ружье под руку. Перчатки. Ботинки хорошо зашнурованы? Хорошо. Из снаряжения ничего не болтается и не гремит? Вроде нет. И под руками все, как положено.
Вдали, где сходились две серо‑блестящие полоски рельсов, показалась вострая зеленоватая морда головного локомотива.
– Давай сюда! – рявкнул стрелочник, торопливо усаживаясь за руль электрокара, который возил по перрону вагончики с почтой и мелким багажом. Электрокар стоял на самом краю перрона со стороны приближающейся сцепки.
Геральт трусцой подбежал, затем вспрыгнул на плоскую платформу. Сцепка неотвратимо приближалась. Она шла не слишком быстро, километров под шестьдесят в час, вряд ли больше. Помощник орка на стрелочном посту направил ее на крайний правый путь, как раз вдоль единственного перрона.
Когда до головы сцепки осталось метров сто, Геральт хлопнул орка по плечу:
– Жми!
Электрокар дернулся и начал набирать скорость. Противоположный край перрона, ограниченный решетчатыми перильцами, стал стремительно приближаться.
– Быстрее!
Орк втянул голову в плечи и утопил педаль в пол. Перильца были уже совсем рядом, когда головной локомотив поравнялся с электрокаром.
Геральт оттолкнулся и прыгнул.
Не всякий гимнаст сумел бы повторить это. Руками Геральт уцепился за вертикальный поручень у двери локомотива, ногами последовательно оттолкнулся от крепления зеркала, потом от обода смотрового оконца позади двери, бросил тело вверх, а в следующий момент ведьмак уже лежал, распластавшись, на крыше, рядом с гирляндой фарфоровых изоляторов и массивной рамой, к которой по идее должны были крепиться тяги пантографа‑токосъемника.
Пантографа не было и в помине.
Геральт глянул через плечо – орк на электрокаре не успел затормозить и с размаху впечатался в ограду перрона. Ограда выдюжила, а водителя от удара перебросило через перильца, и орк улетел вперед, за край платформы.
Говоря начистоту, его судьба не особенно интересовала Геральта.
Ведьмак откатился дальше от края крыши, поджав ноги – мешала рама несуществующего пантографа. Поглядел назад – ни на один из восьми электровозов сцепки пантограф установлен не был. Бесконечной линии контактного провода над ведьмаком ничто не касалось; не слышно было также гула дизелей. Сцепка катила вперед будто по инерции, зловеще тихо, погромыхивая колесами на стыках рельсов, и только.
Удивительно, но факт.
Лезть в переднюю кабину было глупо: там наверняка кто‑нибудь есть. И прыжок Геральта, скорее всего, уже отследили.
Из обеих кабин парной сцепки на крышу локомотива можно подняться через специальные люки – там даже лесенки предусмотрены. Но пользоваться ими Геральт не собирался: если его заметили и ждут, то именно у этих лесенок. Кроме того, если предположения Геральта близки к правде, захватившие сцепку живые могут и сами пожаловать на крышу, причем очень скоро. Поэтому ведьмак проворно переместился к месту сопряжения головной пары и соскользнул в промежуток между локомотивами, рядом с черной гармошкой межвагонного перехода.
Очень вовремя: на фоне мерного перестука колес и негромкого скрипа гармошечной резины отчетливо бухнул по крыше распахнувшийся люк. Геральт обратился в слух.
Люк перед лобовой кабиной действительно открылся, оттуда появилась лохматая голова живого. Схваченные широким хайратником волосы скупо трепались на ветру. Живой высунулся примерно по грудь. Поводив над люком короткоствольным автоматом, он обозрел крышу. Никого, естественно, не заметил. Немного подождал и спрятался. Потом высунулся вторично и ухватился за ручку на внутренней стороне крышки люка. Пара секунд – и люк закрылся, Геральт даже услышал, как клацнул запор.
Понятное дело, что подробностей ведьмак не уловил: на слух не определишь – лысый живой высовывался или лохматый. Однако общую динамику Геральт угадывал верно.
Висеть в межвагонном пространстве было неудобно, да и небезопасно, но покидать его было очень рискованно. Рановато, надо чуть‑чуть выждать.
Так и есть: вскоре приоткрылся второй люк, в заднем локомотиве головной пары. Приоткрылся, а затем вернулся в исходное состояние, даже запор клацнул точно так же, как первый. А еще, похоже, кто‑то выглянул из бокового окна лобовой кабины, причем именно с той стороны, с которой раскорячился у гармошки Геральт, – чуть иначе зазвучал обтекающий сцепку встречный ветер.
«Шахнуш тодд, – подумал ведьмак с досадой. – Неужели придется лезть под вагон?»
Если живые в локомотивах не успокоятся, и впрямь придется прятаться в технологическом ящике, а это удовольствие сомнительное. Да и залезть туда на ходу задача отнюдь не из тривиальных. Геральт, разумеется, справился бы, но напрягаться страшно не хотелось. Кроме того, силы тоже следовало поберечь.
На пару минут все успокоилось: люки больше никто не трогал, боковое окно закрыли.
«Пора», – подумал Геральт.
Он вынул нож и взрезал грубую резину гармошки по вертикали. Не где попало, разумеется. Именно там, где под гармошкой не было металлического каркаса. Червем протиснулся в дыру по плечи, и вдруг застрял. Дергаться не стал, изловчился и левой рукой нащупал, что мешает. Оказалось – рюкзачок на спине не вписался в прорезь, зацепился за край. Пришлось так же, на ощупь, поправлять. Поправил, протиснулся дальше и вскоре очутился на лязгающем стыке двух металлических площадок между локомотивной парой. Прорезанная дыра сомкнулась, ее почти не было видно, если специально не всматриваться.
Нож Геральт давно убрал. А сейчас поддел под левую перчатку плоский титановый кастет – так, на всякий случай. И пистолет в кармане огладил – на месте ли. На месте, как же иначе?
Идти он решил в задний локомотив; но первой проверил дверь, ведущую в передний. Заперто. Ну и ладно.
И в задний тоже заперто. Где там предусмотрительно вытребованные у заказчика ключи‑трехграночки? Один в нагрудном, один при поясе. Второй и возьмем, а в нагрудном пусть про запас, а то мало ли? Выбьют, выронишь…
Проникнув в тесный, теснее, чем в пассажирских вагонах, тамбур, Геральт дисциплинированно запер за собой дверь.
Дверь в «дизельную» отпирать не пришлось – подалась, едва ведьмак нажал на ручку. От греха подальше присев, Геральт бесшумно отворил дверь и глянул в проем. В помещении, к счастью, никого не было, а дверь в тамбур перед кабиной была закрыта – во всяком случае, притворена.
Только никакого дизеля в локомотиве не оказалось. Да это и сразу было понятно, иначе тут так разило бы соляркой, что и не ведьмак еще на крыше унюхал бы. Однако ни электродвигателей Геральт не увидел тоже, ни электрощитов, ни неизменные гирлянды изоляторов у самого подволока и у бортов. Вместо стандартной начинки серийного электровоза, расположенной по бокам от центрального прохода, тут по центру помещения была смонтирована аккуратная кубическая установка, рядом с которой уютно, иначе и не скажешь, расположился пульт с массой кнопок и индикаторов, три плоскопанельных монитора и вертящееся кресло перед всем этим великолепием. Мониторы были выключены; часть индикаторов трудолюбиво мигала глазками.
Внутренность локомотива казалась непривычно просторной, хотя по бокам в двух местах были устроены шкафчики с надписью «ЗиП» на сомкнутых створках. В электровозах и тепловозах Геральт таких шкафчиков не помнил.
Ведьмак встал с корточек, по‑кошачьи приблизился к установке, вскользь осмотрел; затем обогнул и поглядел на нее с противоположной стороны, от кабины.
А в следующий момент ошеломленно замер, потому что на ее равномерно сером кожухе тлела алая надпись: «Не вскрывать! Опасно!» – а рядом виднелся хорошо знакомый треугольный желто‑черный символ.
Знак радиационной опасности.
Встретить его здесь Геральт оказался совершенно не готов, но растерялся всего на несколько мгновений. Визит в кабину локомотива пришлось ненадолго отложить. Вместо этого Геральт ловко и привычно выскользнул из лямок ведьмачьего рюкзачка, нашарил нужный кармашек и выудил портативный дозиметр, который несведущие живые обычно путали с обыкновеннейшим музыкальным плеером.
Вопреки опасениям фон оказался пустячным – чуть выше природного, но очень далеко до критического. По большому счету рядом с работающей установкой можно было и жить – при условии, конечно, что фон не возрастет.
Рюкзачок вернулся на спину, а включенный дозиметр перекочевал в очень удачно расположенный на левой лямке кармашек для зажигалки или еще какой мелочи. Если фон возрастет до небезопасного, дозиметр тут же отсигналит едва слышным зуммером.
Теперь кабина.
Манипуляции с рюкзачком и дозиметром Геральт, совершенно об этом не задумываясь, производил так, что появись кто‑нибудь со стороны межвагонного тамбура – можно тут же присесть и укрыться за кубом установки. А если кто пожалует из кабины, то уронить рюкзачок и как следует встретить гостя прямо у двери – тоже дело пары секунд.
Но все обошлось, никто не появился, а к двери не пришлось даже поворачиваться. Геральт снова присел – таким образом, чтобы не маячить на проходе, если дверь внезапно распахнется, – и осторожно надавил на ручку.
Та подалась без проблем. Чуть‑чуть толкнув дверь от себя, ведьмак заглянул в образовавшуюся щелочку.
К сожалению, короткий коридорчик (как раз под люком на крышу и между наружных дверей) не позволял обозреть всю кабину. Видны были только спинки водительских кресел, да и то лишь частично, а также все, что находилось между креслами – ближе к лобовым стеклам фрагмент панели управления, а дальше просто столик для инструментов или еще какой‑нибудь мелочевки.
В правом кресле кто‑то сидел и разговаривал по мобильнику или, возможно, переносной рации.
Геральт прекрасно сознавал, что справа и слева от столика, за углами коридорчика и спинками кресел, легко могут прятаться живые – двое, а то и больше, – и с теперешней позиции увидеть их невозможно. Но он понадеялся на внезапность, ведьмачью скорость и реакцию, ну и на удачу еще.
На удачу – совсем немножко.
Живой в кресле заметить ничего не успел: Геральт двинул его кастетом под ухо, второй рукой успев подхватить рацию. Все‑таки рацию, а не мобильник. В следующий миг слева от себя ведьмак уловил медленное движение – слишком медленное, чтобы оно могло нести реальную угрозу. Чернявый живой‑человек с копной кучерявых волос, выбивающихся из‑под повязки‑хайратника. И автомат‑короткоствол в руке, почему‑то левой. Геральт снова ударил, кастетом, прямо в удивленное лицо. Боевик не сподобился даже машинально пальнуть: намеренно выронив рацию на пол, ведьмак успел заблокировать его руку, точнее, палец на спусковом крючке. Еще секундой позже боевик, отброшенный ударом назад, сполз по стене на пол, а короткоствол по уже знакомому сценарию оказался у Геральта.
Лицо этого человека показалось Геральту смутно знакомым, но разглядывать и размышлять было элементарно некогда.
– Щур, что там у вас? – внезапно ожила рация под ногами.
Поскольку в кабине больше никого не обнаружилось, ведьмак позволил себе ее подобрать.
– Эй, Щур, ты куда пропал?
Голос был неприятный, даже без скидки на узенькую частотную полосу рации‑портативки.
– Щур, ответь!
Пауза.
– Щур! Левша! Просыпайтесь, уроды, приду – вздрючу!
Геральту очень хотелось ответить, но до визита в головной локомотив это было бы неразумно.
Минута ушла на то, чтобы спеленать вырубленную парочку. Руки за спину – и скотчем, скотчем. Ноги тоже прихватить, у щиколоток и для надежности – в коленях. Ну и рот заклеить, чтоб не орали, когда очнутся. Автомат разрядить, второй, который на панели перед правым креслом, тоже. Рацию в карман, переговоры с обладателем неприятного голоса все равно когда‑нибудь придется вести.
Геральт как раз покинул кабину заднего локомотива и вошел в отсек с реактором, когда обостренный ведьмачий слух предупредил: впереди кто‑то открыл дверь тамбура. Запертую на ключ. Не иначе гости из головной кабины.
Прыжок вперед, рыбкой, мягкое приземление уже в горизонтали, вплотную к кожуху, украшенному тревожным желтым треугольником.
Идут. Снова двое.
«Обойтись бы без пальбы, – с неудовольствием подумал Геральт. – Оболочку реактора прострелишь вряд ли, но проверять как‑то не хочется…»
Гости изо всех сил старались не шуметь, и это у них получалось неплохо – будь их противником кто угодно, кроме ведьмака или эльфа, они на успех вполне могли бы рассчитывать. А ведьмачий слух резко понижал их шансы.
Вероятностных неожиданностей не произошло: эту парочку Геральт спеленал так же быстро и гладко, как и первую. Слава жизни, снова без стрельбы. Бросив их как попало прямо у реактора, Геральт поспешил в первый локомотив – надо было ковать успех, пока эти молодчики, кем бы они ни были, не опомнились.
Между вагонами, в тамбуре, в реакторном отсеке переднего локомотива (точной копии уже виденного) и в коридорчике перед кабиной никого не оказалось. А в головной кабине сидел, предупредительно подняв руки и повернув кресло в сторону приближающегося ведьмака, испуганный парнишка в синем полукомбинезоне с эмблемой ТЧ‑7 на нагрудном кармане.
– Я не с ними! – фальцетом выкрикнул он, завидев Геральта. – Я машинист! Помощник!
Глаза у помощника машиниста были затравленные.
– Сколько их было? – спросил Геральт, на всякий случай изготовившись вынуть пистолет.
– В этой паре – четверо, остальные в про… в промежуточных и в этой… В замыкающей.
– А всего их сколько?
– Не зна… не знаю, много. Живых де… десять… Может, пятнадцать.
– Тут появлялся живой, похожий на меня, только помоложе? Лысый и с татуировкой на затылке?
Машинист не решался опустить дрожащие руки, так и отвечал, откинувшись в кресле и запинаясь:
– Ка… Кажется, был. Кто‑то. Они дрались там… перед тамбуром.
– Где он сейчас?
– Увели, наверное. Туда, где остальные… Где Петрович. Это машинист.
– Куда?
– В промежуточные. Они там все, там! У них там штаб, наверное!
– Какой еще штаб?
Помощник незнакомого пока Петровича, вроде бы уже прекративший запинаться, вдруг окончательно сник, только беззвучно, словно рыба, открывал и закрывал рот. Зато снова ожила рация.
– Фаза! – приглушенно донеслось из кармана. – Фаза!
Парень в кресле перестал разевать рот, застыл с поднятыми руками, только моргать продолжал.
– Шахнуш тодд! Фаза! Худой! Вы там что, передохли все, что ли? Щур! Левша! Отвечайте! Прием, мать вашу!
– Эй, машинист! – для краткости Геральт слегка повысил паренька в должности. – Дуй в заднюю кабину. Да не бойся, я тут быстро наведу порядок. И не дергайся, как войдешь: там орлы эти валяются. Они связанные все, не рыпнутся. Давай, вперед!
Машинист послушно вскочил и сунулся в проход. Геральт бросил оценивающий взгляд на панель управления, на приборы – вроде бы все штатно, сцепка продолжала исправно катить по рельсам неведомо куда, по замкнутому кругу. Обтекаемый нос головного локомотива виднелся за лобовым стеклом, отдаленно напоминая капот автомобиля.
«Надо еще из люка выглянуть, – озабоченно подумал Геральт. – Пока сцепка движется, в переднюю пару иначе как по крыше не попадешь…»
По правде говоря, перебраться с локомотива на локомотив было очень непросто: их морды были слишком округлы и вытянуты, как заточенные карандаши, и обращены кончиками друг к другу. Прыгать с плоскости над лобовыми стеклами – слишком далеко, а спускаться на «капот» – опасно: либо сдует, либо качнет. Результат один: падение на рельсы между локомотивами.
Однако Геральт давно усвоил: непросто – не значит невозможно. С ведьмаками все понятно, подобные трюки часть их жизни, но эти вот психи с короткостволами тоже могли попытаться. Особенно если их пошлет обладатель неприятного голоса. Двое сорвутся, третий перепрыгнет, на нервах, на страхе, на адреналине…
Чутье опять не подвело Геральта: он выглянул как раз в тот момент, когда из переднего люка второй пары на крышу почти уже выбрался очередной молодчик с автоматом. Определенного страху ведьмаку на захватившую сцепку компанию нагнать уже удалось: молодчик в тот же миг с воплем выпрямился и рухнул в люк, словно в прорубь, а затем из люка запоздало пальнули в небо.
«Вот и первый выстрел!» – подумал Геральт на бегу.
Некоторое время никто не решится не то что соваться на крышу, даже выглядывать, стопроцентно. Недолго, полминуты‑минуту, но за это время как раз можно успеть добежать до задней кабины, и уже оттуда с относительным комфортом наблюдать в окно за попытками штурма пропасти между локомотивами.
Боевики в реакторном отсеке все еще валялись в отключке, а в кабине один пришел в себя и червем ворочался около левого кресла. Помощник машиниста Петровича сидел в правом и опасливо косился на близкую тушку второго боевика.
– Тебя как зовут? – спросил его Геральт.
– М… Максим.
– Слушай сюда, Максим. Я не знаю, что собирались сделать с тобой, Петровичем и сцепкой эти милые мальчики при пушках. И знать, откровенно говоря, не больно‑то хочу. Где‑то тут у меня товарищ, я пришел за ним, и я его отсюда вытащу. Поэтому делай, что я тебе скажу, – глядишь, и уйдешь вместе с нами. Живым. Осознал?
Максим часто‑часто закивал.
– Вот и молодчина! Ступай, погляди – не выбрался ли кто‑нибудь из них на крышу. Только осторожненько, стрелять они уже начали.
Уговаривать не пришлось, парнишка с готовностью сунулся в дверь и вскоре Геральт услышал характерный щелчок отпираемого люка.
– На крыше никого! – донеслось из коридорчика. Максим слегка воодушевился, голос поздоровел, из чего можно было смело предположить: пушку к его голове пока никто не приставил, а на крыше действительно никого нет.
– Хорошо! Запри люк и давай сюда.
Геральт тем временем устроился в левом кресле, попутно пнув ожившего кучерявого боевика. Тот засопел, но ворочаться на всякий случай перестал.
Из кресла машиниста прекрасно просматривалась передняя кабина второй локомотивной пары. В данный момент она была пуста, но ведьмак не сомневался: это ненадолго.
Появился Максим, на пару секунд застыл в проходе, потом, все еще недоверчиво косясь на тело у переборки, занял правое кресло. У него хватило сообразительности молчать и ни о чем не спрашивать.
Случившуюся паузу Геральт использовал с максимальной пользой: во‑первых, расслабился – пусть мышцы восстановятся, не повредит. Во‑вторых, попытался быстренько проанализировать обстановку.
«Итак, что мы имеем? – думал ведьмак. – Сцепка из локомотивов неизвестной нам модификации. С ядерной, судя по всему, тягой, если это, конечно, не умелый камуфляж. Движки на локомотиве стоят явно электрические, но откуда берется электричество, если ни один локомотив не оснащен пантографом, а контактного рельса на открытых городских путях нет и в помине? Если установка с желтым треугольником – это атомный реактор, тогда все понятно, а если нет, то я даже не знаю тогда – что. Немереной емкости аккумулятор? Слабо верится».
В реактор таких компактных размеров тоже верилось слабо, но чем небо не шутит, иногда мегаполис порождает невиданные доселе технические прорывы. В свое время переход с паровой тяги на дизельную был именно таким прорывом, хотя и случилось это невероятно давно. Теперь паровоз в пределах Европы встретить не так‑то и просто. Вдруг пришло время нового прорыва?
«Риди из депо, помнится, сильно мялся, когда я задал вопрос о топливе. Понятно, почему мялся. А вот ТЧ, вполне возможно, и не подозревает о новаторской сцепке. Хотя вряд ли – чтобы хлыщ‑подчиненный под носом у начальника пытался толкнуть атомные локомотивы налево? Грош цена настолько слепому начальнику. А ведь Весемир, помнится, намекал, будто бы на железных дорогах что‑то такое зреет необычное…»
Кусочков мозаики перед глазами уже много, но в общую картину они пока не складываются.
«А стоит ли ее складывать вообще? – с сомнением подумал Геральт. – Житомирцы наняли Даля поглядеть – не шалит ли сцепка? Сцепка не шалит, это ясно как белый день. Шалят те, кто ее захватил, но это однозначно выходит за рамки ведьмачьих интересов. Стало быть, вынуть Даля – и ходу отсюда».
Правда, в контракте имелся один пунктик, за который житомирцы при желании могли бы зацепиться. Локомотивная бригада – Петрович с Максимом и четверка покупателей. Покупатели теоретически могут оказаться теми самыми захватчиками. Но могут и не оказаться. Какой‑нибудь ушлый юрист в состоянии повернуть дело так, что даже при отсутствии угрозы со стороны механизмов ведьмаки окажутся ответственны за судьбу шестерых живых.
Один уже, можно сказать, спасен: помощник машиниста Максим. Не расспросить ли его? Самое время!»
– Что тут случилось? Только коротко. Все главное. И с самого начала.
Житомирец выпрямился в кресле, будто школяр на уроке. Лицо приобрело подчеркнуто серьезное выражение.
– Ну, Петровича и меня назначили в рейс. До Ровно и назад. Еще четверо каких‑то дельцов погрузились, я их толком и не видел. Они в третью пару погрузились, в вип‑салон…
– Куда? – не понял Геральт.
– В вип‑салон. Вторая и третья пары – не локомотивы, а пассажирские вагоны элитного класса, с единственным купе. Кабины там зачем‑то есть, даже дистанционку на управление завести можно, а движков и прочей машинерии нет. Но с виду – обычная локомотивная пара.
– Ишь ты… – Геральт покачал головой. – А зачем?
– Не знаю, – пожал плечами Максим. – Шишек каких‑нибудь возить, наверное.
– А что за установка на этом локомотиве? Не дизель, не электротяга – токосъемников‑то нет. Хотя движки вроде электрические. Ты знаешь? А?
Помощник Петровича невольно втянул голову в плечи и почему‑то понизил голос:
– Этого – совсем не знаю. Что‑то новое. Мы с Петровичем эту сцепку за повышенные премиальные обкатывали. Замтэче велел работать и помалкивать. Ну и не лезть куда не просят, понятное дело.
– Замтэче это кто? Риди?
– Он самый…
– Н‑да, – Геральт вздохнул. Тот еще жук заместитель ТЧ Риди…
Как раз в этот момент взгляд Геральта встретился со взглядом связанного кучерявого боевика – злобным, ненавидящим. И Геральта осенило.
Он встал, подошел к кучерявому, взял за шиворот и усадил у переборки. Потом рукой провел по голове ото лба к затылку, чтобы пригладить шевелюру.
– Твою мать, – пробормотал ведьмак в следующую секунду.
Пленный боевик был до неправдоподобия похож на Риди – отличались только прическа и одежда.
– Ты его знаешь? – Геральт повернулся к Максиму.
– Да. Это брат нашего замтэче. Близнец. Петрович потому и остановил сцепку, что узнал его. Думал, наверное, случилось чего… А Петровича без всяких разговоров по морде, потом руки заломили. Эти рожи с автоматами повылазили тот же час…
– И захватили сцепку?
– Ага. Мне велели ехать дальше, а Петровича увели, то ли во вторую пару, то ли в третью – уж и не знаю.
Геральт отпустил брата Риди и вернулся в кресло.
– Что дальше?
– Дальше кто‑то перевел стрелки под Суемцами, и мы поехали не на Ровно, а на Хмельницкий. Потом на…
– Знаю, по замкнутому контуру, – перебил Геральт. – Что еще происходило?
Максим в который уже раз пожал плечами:
– Особо ничего. Ехали. Двое этих со мной в кабине все время находились. Потом с моста в Жмеринке кто‑то на крышу спрыгнул и один ушел ненадолго. Вернулся, доложил по рации, что прыгуна взяли.
«Так… Врал Риди. Говорил, что Даль доложил по мобиле, будто в первой паре никого нет. А его тут взяли, оказывается».
– Мне приказали на минуточку притормозить, – продолжал Максим. – Притормозил ненадолго, потом велели дальше ехать. Так и ехали… Пока ты не появился. Я из кабины только в гальюн выходил, когда разрешали. Ел и спал прямо за пультом.
– Значит, сцепка тебя слушается? – заинтересовался Геральт.
– Не всегда, – огорченно сообщил Максим. – Я еще раньше пытался ускориться или замедлиться – бесполезно. Но когда приказали остановиться – встали без проблем. И дальше поехали тоже без проблем. По‑моему, пока я не видел, кто‑то запустил программу автоведения, по определенному маршруту. Отключить ее можно только по экстренному доступу, да и то лишь временно. У меня такого доступа нет.
– А у Петровича?
– Если это наша программа, деповская – значит есть. А если эти запустили – тогда вряд ли.
– А попробуй сейчас затормозиться и встать! Сможешь отсюда? Или в головную кабину надо?
– Да без разницы откуда, – Максим потянулся к пульту, активировал свой терминал как «мастер» и попытался провести команду на управление скоростью и маневрами.
Ему было отказано в доступе, Геральт видел это и сам.
– Может, стоп‑кран? – задумчиво произнес ведьмак. – Хотя нет, это оставим на самый крайний случай…
И снова ожила рация:
– Эй, герой, как там тебя! Ответь уже, не томи.
Геральт вынул рацию из кармана и с сомнением поднес к лицу. Кроме того, сквозь два окна он заметил, что дверь в кабину головного локомотива второй пары приоткрыта и в щель кто‑то украдкой заглядывает. Видно было не очень – в лобовом стекле соседнего локомотива отражалось небо, да и вообще стекла были чуть затененные и вдобавок пуленепробиваемые.
Хмыкнув, Геральт приветственно помахал рукой тому, кто не решался показаться целиком.
– Чего тебе нужно, герой? Хочешь героически сдохнуть? Можем помочь. Только тебя даже не похоронят с почестями, хоронить будет нечего.
«Ну, началось, – подумал Геральт с легкой досадой. – Почему эти горе‑террористы все такие одинаковые? Злые механизмы и то больше друг от друга отличаются, чем эти тупорылые боевики из плоти и крови, чтоб их…»
Утопив тангенту передачи, ведьмак спокойно произнес в рацию:
– Если ты войдешь в кабину, по центру пульта, прямо под лобовым стеклом увидишь черную продолговатую коробочку. Там несколько мелких кнопок и две крупные, черная и оранжевая. Нажми оранжевую, тогда наши сверхважные переговоры не сможет подслушать любой осел с включенной рацией.
Максим нерешительно потянулся к громкой связи, к оранжевой кнопке.
– Жми, – кивнул ему Геральт в ответ на вопросительный взгляд.
Дверь в кабине напротив наконец приоткрылась пошире, и в левое (если смотреть от Геральта с Максимом) кресло плюхнулся один из боевиков. Геральт не мог поручиться, видно было все‑таки не ахти, но, кажется, это был человек; в крайнем случае – метис‑квартерон. Он послушался Геральта и сразу же включил громкую.
– Слышно, герой? – Голос был тот самый, гнусный.
– Слышно, – буркнул Геральт.
– И что теперь?
– Теперь поговорим.
– Ты кто такой вообще? – с нажимом сказал боевик. – Ты хоть понимаешь, куда влез?
– Понимаю, – заверил Геральт. – На спецпоезд. Захваченный вами. К текущему моменту – захваченный лишь частично.
– Ой‑ой, – с некоторой иронией отозвался боевик. – Частично! Сейчас встанем, возьмем тебя к ногтю – и все дела.
– Щур и прочие Левши уже взяли, – равнодушно возразил Геральт. – Вон, валяются, пукнуть боятся. И еще двое за дверью – кажется, их зовут Худой и Фаза. Куда их, кстати? Сразу на шпалы выбросить, или сперва поторгуемся?
– Хамишь, герой. – Боевик злился. – Накажем!
– Слушай, ты, как там тебя, – перебил его Геральт. – Я ведь не хрен пойми кто. Я ведьмак. И не молодой, а матерый. Осерчаю – хана вам вместе с вашим паровозом. Поэтому не серди меня и не пугай, пуганый.
Было видно, что в приоткрытую дверь кабины боевику что‑то явно подсказывают. Видимо, указания от главарей. Выслушав, боевик опять сосредоточился на Геральте:
– Чего тебе нужно?
– У вас мой парнишка. Я должен его увидеть и переговорить с ним. Немедленно.
– А если мы откажемся?
– Дело ваше, конечно. Для начала я повыбрасываю из поезда ваших орлов. Начну, пожалуй, с Левши, братца Риди.
Несколько секунд тишину нарушал только мерный гул движущейся по рельсам сцепки. В щель парламентеру опять что‑то подсказывали.
– Погоди, ведьмак, не гони тачку! Зачем же сразу выбрасывать? Увидишь своего шкета, не проблема. Но хотелось бы знать – что дальше?
– А дальше все просто: если мой парнишка цел и невредим, мы просто уйдем. И машинистов с собой прихватим.
Похоже, Геральту не поверили.
– Уйдете?
– Уйдем.
– И… не будете пытаться нас остановить?
– Не будем. Мы ведьмаки, а не спецназ. Чихать нам и на президента, и на министров, и на их свиту. Хоть в заложники их берите, хоть в асфальт закатывайте – дело ваше.
Кажется, ведьмаку не верили. Ничего удивительного, впрочем. В собеседниках у него сегодня ходила весьма специфическая публика. Но то ли главари террористов хорошо представляли, на что способны ведьмаки, то ли еще почему, однако примерно через минуту переговорщик пробурчал по громкой:
– Ща приведем твоего шкета…
Геральт просто кивнул и принялся ждать.
Он не зря при террористах заикнулся о президенте и министрах. И если еще несколько минут назад у Геральта имелись некоторые сомнения, то теперь они исчезли: целью захватившего сцепку сброда были именно ведущие политики Большого Киева, иначе сброд повел бы себя по‑другому. Сброд вообще терпеть не может необоснованных обвинений и сразу встает на дыбы.
Тут на дыбы никто не встал, сглотнули и состроили напряженные рожи. А Риди, как и подсказывало ведьмачье чутье, явно с террористами в сговоре.
Через несколько минут в кабину напротив втолкнули Даля. Видно было по‑прежнему не ахти, оставалось уповать только на расспросы.
– Ты цел? – первым делом справился Геральт.
– Почти.
– Ранен?
– Да. Огнестрел, в бок, по касательной. Залил аэрозолем, можно забыть.
– Хорошо. Сойти сможешь?
– Смогу.
– Эй‑эй, какие мы быстрые, – забеспокоился боевик‑переговорщик. – Насчет «сойти» пока рано толковать!
– А по‑моему – самое время, – произнес Геральт жестко. – И лучше бы со мной говорил тот, кто действительно решает, а не ты, бобик.
Переговорщик не успел возмутиться; новый голос вплелся в разговор:
– Ведьмак! Не много ли ты на себя берешь?
Вот это был действительно главарь. Либо один из, либо единственный. Интонации, легкая благородная хрипотца – каждая мелочь свидетельствовала о том, что обладатель этого голоса обычно отдает приказы, а не исполняет чужие.
– Беру только свое, – холодно отозвался Геральт. – Ты умный, раз сообразил включить громкую еще в одной кабине. Значит, и мои действия сумеешь предвидеть. Как полагаешь, если я сейчас разблокирую автосцепку и отделю головную пару от остального состава, что произойдет? Пока твои балбесы вынудят Петровича активировать реактор в хвостовой паре, я уже буду в ваших вип‑вагонах. Сколько твоих живых к тому моменту будут мертвы, как думаешь?
– Мутант долбаный, – вякнул было кто‑то, но ему словно рот заткнули – со звонким шлепком. Вполне возможно, натурально заткнули, ладонью, а то и зуботычиной.
– Я никогда не конфликтовал с Арзамасом. Не хочу осложнений и сейчас. Бери своего паренька и уходи, хрен с тобой.
– Машинистов я заберу тоже.
– Что тебе машинисты, ведьмак?
– Я защищаю живых Большого Киева. Это моя работа.
– Защищаешь от опасных механизмов. Не так ли?
– Находиться на этой сцепке им опасно. Для меня этого достаточно, чтобы взять их под защиту. А управлять локомотивом смогут и твои фальшивые покупатели. Или тот же Левша, братец замтэче Риди. Наверняка ведь умеет, да?
Геральт снова сблефовал, и снова угадал.
– Все‑то ты знаешь… – с досадой пробормотал главарь. – И про покупателей, и про братьев. Дотошных мутантов растит Весемир.
– Не мы такие, жизнь такая, – парировал Геральт. – И мне начала надоедать пустая болтовня. Пора бы уже и к делу.
– Хорошо! – рявкнул главарь неожиданно громко. – Прыгайте к гоблинским мамашам, я никого не держу! Но останавливать сцепку никто не будет, учти!
– Замечательно, – Геральт и не думал возражать. – Даль, проследи, чтобы выпрыгнул машинист, а затем прыгай сам. Влево по ходу.
Видно было, как Даль требовательно протянул связанные руки к террористу в кресле. И тот безропотно разрезал путы.
– Что? – с легким замешательством спросил Максим Геральта. – На ходу будем прыгать? Даже не остановимся?
– Спрыгнем, это нетрудно.
Ведьмак был совершенно не расположен спорить или уговаривать кого‑либо. Он просто встал, проверил амуницию (скорее по привычке, чем по необходимости) и вышел в коридорчик. Там открыл левую боковую дверь – стук колес на стыках рельсов сразу стал громче.
Сцепка шла не слишком быстро, но понятно, что неподготовленному живому и нынешняя скорость казалась запредельно высокой.
Открылась дверь и во второй паре; показалась сначала чья‑то голова, а затем половина грузноватого силуэта в уже знакомом синем полукомбезе железнодорожника.
Петрович медлил. Быть машинистом – еще не значит уметь сигать с поезда на ходу. Геральт надеялся, что житомирцы осознают: даже переломанные ноги лучше, чем почти неизбежная смерть. Террористы терпеть не могут живых свидетелей своих темных дел. А тут возникал реальный шанс уйти в сторону.
Сцепка пошла на небольшой подъем и Петрович решился. Неловко отпустив поручни и изо всех сил перебирая ногами, он по инерции пробежал с десяток метров вдоль путей и рухнул на реденькую траву.
– Максим! Сюда! – скомандовал Геральт.
Помощник Петровича без энтузиазма встал на нижнюю ступеньку и жалобно поглядел на Геральта снизу вверх.
– Давай, не дрейфь, – подбодрил его Геральт. – Главное – расслабься и не смотри под ноги, тогда ничего не переломаешь. Раз, два, три!
Максим прыгнул не на счет «три», чуть задержался. Под откос он ушел довольно неловко, кубарем.
Почти сразу вслед за этим вторую пару покинул Даль – тоже не особо ладно для ведьмака, но в сравнении с Максимом просто виртуозно.
– Привет остающимся, – буркнул Геральт в рацию, бросил ее на пол в коридор, шагнул сначала на ступеньку, потом на другую, а затем в пустоту. Тело само знало, что делать. Пару раз перекувыркнувшись, Геральт встал, деловито отряхнулся и как ни в чем не бывало пошел вдоль путей к остальным выпрыгнувшим. Сцепка пронеслась мимо, из дверей последней, четвертой пары высунулся боевик и орал что‑то, неистово потрясая автоматом. Спасибо, что не стрелял.
Максим лежал на жухлой траве. Лицо его было неестественно белым. Завидев Геральта, он беспомощно протянул:
– Нога…
«Тьфу ты, нескладуха. С поезда нормально выпрыгнуть не может…»
Было видно, что Даль и Петрович поднялись и идут к ним. Петрович прихрамывал и держался за бок, Даль его поддерживал.
Пока они дошли, Геральт успел вызвать карту окрестностей на наладонник, сориентироваться и уже набирал дежурный номер ближайшей обозначенной больницы. Скорую пообещали прислать минут через десять, но Геральт полагал, что врут: появятся через двадцать, никак не раньше.
Бегло осмотрев ногу Максима (вывих, довольно тяжелый, но не смертельный), Геральт сразу потерял интерес к помощнику машиниста и повернулся к Далю:
– Твой бок посмотреть?
– Не нужно, – отозвался тот.
– Только без героизма, – фыркнул Геральт.
Даль угрюмо вздохнул и покорно задрал полу куртки вместе с рубашкой.
– Ерунда, – констатировал Геральт уже через пару секунд.
– Я же говорил, – чуть‑чуть оживился Даль.
– Экипэ твое у них осталось? – Геральт мотнул головой в сторону исчезнувшей за поворотом сцепки.
Даль виновато повесил голову:
– Угу…
– Да не кисни ты. – Геральт пихнул молодого в бок. – Ноутбук и ружье – всего лишь железки. Заменим.
Это было правдой, но Даль все равно чувствовал себя виноватым.
Могло ли быть иначе?

«Скорой» ведьмаки дожидаться, конечно же, не стали. Геральт вел, Петрович с Далем помогали ковылять Максиму. Довольно быстро миновали полосу отчуждения у железки и очутились в обыкновеннейшей пыльной промзоне, каких в любом мегаполисе тысячи и тысячи. Вызывая врачей, Геральт назвал место с упреждением, на то и рассчитывая: отойдут от рельсовой колеи к ближайшей автодороге, туда и «скорая» как раз подоспеет. Скорая предсказуемо запаздывала, зато у входа в низенький блочный домишко, торчавший на нужном углу, обнаружилась металлическая чистилка для обуви, легко способная в данный момент заменить лавочку. Усадили Максима с Петровичем, на чем Геральт и счел ведьмачью миссию выполненной.
– Бывайте, – бросил он машинистам и направился прочь, даже не поглядев – последует ли за ним Даль.
В спину ведьмакам донеслось запоздалое: «Спасибо!» – в котором не чувствовалось особой уверенности, зато явственно проступала извечная обида живого, которого от смерти‑то спасли, но что дальше делать – не сказали.
В ответ Геральт только неопределенно дернул свободной рукой. Во второй руке был уже не наладонник, а обычная мобила.
Койон что‑то говорил о запрете на переговоры, однако следовало экстренно отчитаться Весемиру. Тот как ждал, ответил сразу же. Впрочем, он и правда должен был ждать – запрос из житомирского депо был вполне официальный, Весемир как раз такие и координирует.
– Слушаю.
– Сцепка странная, но не по нашей части – Геральт решил быть даже более кратким, нежели обычно. – Даля вынул, машинистов тоже. Остальные поехали дальше, но они снова‑таки не по нашей части.
– Понятно. Как Даль?
– Цел.
– Ты обещал его не слишком плющить, – напомнил Весемир.
– Я помню. Сейчас поймаем кого‑нибудь – и на базу, а то малек с пустыми руками остался. Надо бы его снарядить… Да и мозги прочистить заодно.
– Хорошо. Появишься – зайди, даже если буду занят. С житомирскими я сейчас все улажу, можешь насчет них не беспокоиться.
– Там у них крот вообще‑то, – с сомнением произнес Геральт. – Хотя это тоже не наше дело…
– Зам?
– Ага. Зовут Риди.
– Понял. Все, удачи на трассе.
Геральт отключился.
– Все слышал? – обратился он к поникшему Далю. Тот кивнул.
– Как тебя взяли‑то?
– Обыкновенно. Я только в люк сунулся, а мне сразу ствол к голове. Кто ж знал, что там эти отморозки…
– Отморозки, – проворчал Геральт. – На такой сцепке только отморозков и встретишь. Ладно, хрен с ним. По молодости лет тебе спишется, стажер. Но помни, свой единственный шанс на ошибку ты уже использовал.
– Я помню, – буркнул Даль совершенно с теми же интонациями, с какими Геральт только что обещал Весемиру не слишком малька плющить. Это почему‑то рассмешило Геральта.
Рассмешило – и обрадовало.
Довольно долго они шли молча. Вдоль по пустынной улице, мимо мрачных, явно нежилых домов и пакгаузов красного кирпича за низкими заборчиками. Машины не ездили вовсе, только далеко позади на перекрестке мелькнула и пропала будочка скорой помощи. Но Геральт знал, что рано или поздно они выйдут к оживленным местам и кто‑нибудь их обязательно подберет.
– Геральт, – неожиданно произнес Даль, – скажи, пожалуйста, почему ты отпустил террористов?
Подобного вопроса Геральт, в общем, ждал, слишком уж явно он напрашивался. Однако Ламберт или Койон, разумеется, ни о чем даже не заикнулись бы. Но, в конце концов, сколько ведьмачит этот парнишка? Пару‑тройку лет. Что он вообще понимает в жизни, если уж совсем по большому счету?
Но хорошо, что спросил.
– Потому что это не наше дело, Даль. Когда одни негодяи пытаются насолить другим негодяям, ведьмаки всегда уходят в сторону. Так было и так будет. И еще запомни: политики – куда большие подлецы, чем террористы.
– Как это? – оторопел Даль.
– Элементарно. Террористы взрывают поезд или дом, а политики дерут три шкуры со всего мира. Нет на Земле больших негодяев, чем политики. Но объяснять это бессмысленно. Это можно только ощутить. Но не сейчас, а лишь со временем, когда с тебя в сотый раз сдерут очередную шкуру где‑нибудь на въезде в Большой Киев какие‑нибудь разжиревшие от безделья таможенники‑побирушки. Или когда менты погонят регистрироваться в связи с очередным постановлением очередного негодяя‑чиновника. Так что… не бери в голову, пацан. Само пройдет. И меньше об этом думай. Ну, и на будущее: постарайся ни с какими депутатами‑мэрами‑президентами не иметь никаких, подчеркиваю – никаких! – дел, кроме четко прописанных в контракте. Только в этом случае твоя черная ведьмачья совесть останется чистой.
Даль пристально поглядел на Геральта. Не сказал ничего, но вид у него сделался напряженно‑задумчивый.
«Когда‑нибудь поймет, – подумал Геральт с надеждой. – А нет – станет героем. Жаль, что посмертно».

декабрь 2008 – январь 2009 
Николаев – Москва